Comments by "Сергей Вампир" (@user-fb1dr1pv7e) on "Кровавая резня в Кирове. Маньяк, которого выпустил Путин" video.

  1. Ислам стал стремительно распространяться во все стороны – когда убеждением, а больше силой меча, в рядах новой религии можно было найти уже тысячи бывших христиан и зороастрийцев, сирийцев, персов, коптов – кого угодно. Сколько было евреев, принявших тогда ислам? Ясно, что немного, точнее сказать не можем. Однако оказывается, что эта совсем небольшая группа людей сыграла немалую роль в формировании ислама. Один из важнейших видов исламской литературы этих ранних веков (примерно VII–IX) – это так называемые исраилият, рассказы из Танаха, агады, мидрашей, а также из книг Нового Завета, использованные для толкования Корана. Понятно, что рассказы эти – а количество их воистину огромно – в основном вносили в исламский обиход принявшие ислам евреи и, в меньшей степени, христиане. Пожалуй, наиболее яркой личностью из этого круга представляется нам человек по имени Кааб аль-Ахбар. Все, что мы о нем знаем, известно из мусульманских источников. Раввин родом из Йемена, он был современником Мухаммеда, но никогда его лично не видел. Имя его аль-Ахбар происходит, по-видимому, от ивритского слова «хавер», как называли себя те евреи, которые продолжали соблюдать законы ритуальной чистоты после разрушения Храма. Кааб обратился в ислам в Медине во времена второго халифа Умара, был близок к халифу, сопровождал его во многих путешествиях, в том числе и в Иерусалим, а в остальное время жил в сирийском городе Хомс, где поселилось немало аравийских евреев. От его имени (и от имени его родных) в обширной мусульманской литературе передается множество отрывков, агадот, пророчеств. Из этих отрывков следует, с одной стороны, что Кааб и другие авторы исраилият, еврейских и христианских вливаний в мусульманскую мысль, были действительно широко образованны в устной Торе, включая в той или иной степени и мистическую литературу. С другой же стороны, они подвергали взятые из еврейства образы и идеи таким трансформациям, которые явно были результатом их собственного религиозного творчества, а не выучены в бейт-мидраше. Есть знаменитый отрывок, предаваемый от имени Кааба, в котором Всевышний обращается к Иерусалиму, который так и называется здесь, Ирушалаим, что необычно для арабской литературы. «Слушайте, Ирушалаим, он же Байт-аль Микдас, и Скала, которая есть аль-Хайкаль (опять еврейское слово, означающие Храм. – Прим. ред.)! Я пошлю к вам слугу Своего Абд эль-Малика, и он отстроит вас и украсит вас, и вернет [Иерусалиму] былое величие. Я украшу его золотом, серебром и жемчугами, и соберу там творения Свои для воскресения из мертвых. Трон Мой поставлю Я на Скале, ибо Я – Г-сподь Б-г, а Давид – царь сынов Израиля». Скала, которая здесь упоминается, – это тот самый скальный выступ, на котором стояла Святая святых иерусалимского Храма и вокруг которой был выстроен впоследствии Золотой Купол на Храмовой горе. Весь отрывок этот кажется взятым из еврейского текста, относящегося к мессианским временам – за исключением, естественно, упоминания халифа Абд эль-Малика. Особенно бросается в глаза упоминание царя Давида – явная аллюзия к Машиаху, которого ждут евреи. От имени Кааба передается и много других отрывков, относящихся к Иерусалиму, причем Кааб часто ссылается на то, что взял эти тексты из Торы (или просто «из святых книг»). В письменной Торе ничего подобного обнаружить не удается, но отрывки эти перекликаются с хорошо известными образами из книг пророков. Например, с образами из книги Ишайягу, когда он описывает, что Иерусалим будет окружен стенами из золота, серебра и драгоценных камней, а на месте Храма вознесется купол из света. В другом рассказе говорится о том, что Храмовая гора есть источник воды для всего мира – это уже образ из пророка Иехезкеля. Особенно задевает душу одна легенда, тоже передаваемая от имени Кааба. В этом тексте Иерусалим (образ Иерусалима в иврите – всегда женского рода) взывает к Б-гу, жалуется на разрушение Храма. Тот же утешает ее: не горюй, мол, ты не останешься одна, «Я пошлю тебе новую Тору, то есть Коран, и новый народ – народ Мухаммеда. Они будут защищать тебя, как орел защищает своих птенцов, как голубка защищает свое гнездо»... Кто мог создать такой образ, от которого у всякого еврея сердце выворачивается наизнанку от тоски? Очень не похоже, что араб-мусульманин – откуда бы ему так прочувствовать горечь Иерусалима от разрушения Храма? Но мог ли еврей выговорить такое, увидеть в исламе замену, которая утешит Иерусалим, осиротевший в дни галута? Даже представить себе это трудно. Но вот, видно, было ведь. Описывается, как одна из жен Мухаммеда, еврейка Сафия (она стала женой его в 17 лет, будучи пленной-рабыней, но потом была освобождена из рабства и осталась с мужем уже добровольно) в конце жизни посетила Иерусалим. Где она выбирает себе место для молитвы? Конечно, на Масличной горе, традиционном месте еврейской молитвы, с видом на Храмовую гору... Ладно, жены Мухаммеда, девочками вырванные из семьи и вряд ли получившие много еврейского образования. Но вот Кааб, Абдулла и другие раввины, хранившие и передававшие мусульманам древнюю традицию, – для нас они были, конечно же, вероотступниками. Интересно было бы понять, кем же они сами видели себя – евреями или мусульманами?
    1